• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Цитаты (список заголовков)
05:23 

Перечитываю в очередной раз. Паланик - Уцелевший.

Проверка, проверка, раз, два, три.
Так что вот моя исповедь.
Вот моя молитва.
Мой рассказ. Мое заклинание.
Слушайте меня. Смотрите на меня. Помните меня.
Любимый Подонок.
Долбаный Мессия.
Несостоявшийся Любовник. Отправился к Богу.
Я пойман здесь, в этом пикировании, в моей жизни, в кабине реактивного самолета, а желтая австралийская равнина быстро приближается.
Есть так много вещей, которые я хочу изменить, но не могу.
Все сделано. Теперь все это лишь история.
Здесь жизнь и смерть Тендера Брэнсона, и я могу просто уйти от всего этого.
А небо синее и чистое во всех направлениях.
Солнце всеобъемлющее, обжигающее, и этот день прекрасен.
Проверка, проверка, раз, два —

@темы: цитаты, книги

11:52 

Буковски. Голливуд.

Это, вот это самое должно быть жизненным кредо настоящего писателя:
"— Знаешь, Джон, если бы я собирался кого-нибудь заинтересовывать, я бы ни строчки не написал. Ни в жизнь."
Потому что писать нужно лишь потому. что по-другому - никак. Потому что слова выливаются из тебя, или капают, как кровь.

Еще цитаты:

"Пытаясь быть добрым с другими, я превращаю свою душу в питательный бульон.

Этот мимолетный приступ сострадания гроша ломаного не стоил.

Я, конечно, совсем с катушек слетел. Бриться перестал. Ходил в майке, прожженной сигаретами. Одна была у меня забота: чтобы на комоде стояло не меньше двух бутылок. Я никак не вписывался в окружающий мир, и мир никак не хотел меня принимать. Я нашел несколько родственных душ, по большей части женского пола, я их обожал, они меня вдохновляли, я играл на публику, щеголял перед ними в исподнем, объяснял, какой я гениальный, но верил в это только сам. А они орали: «От…сь! Налей-ка лучше еще этой дряни!» Эти дамы были исчадием ада, и в моем аду они чувствовали себя как дома."

Блииин. Я вспомнила свою библию нью эйдж. Я, все-таки, очень сильно вдохновлена творчеством Буковски.

"Я постарался не зацепиться взглядом за саму ванну, но надписи над ней бросались в глаза:
Если Тим Лири не Бог, значит, Бог умер.
Мой отец умер в бригаде Авраама Линкольна.
И у дьявола есть киска.
Чарлз Линдберг — минетчик.


— Как вы относитесь к кино?
— Вообще?
— Да.
— Стараюсь держаться от него подальше.
— Чем вы занимаетесь кроме писательской деятельности?
— Лошадьми. Играю на тотализаторе.
— Это помогает вам в писательстве?
— Да. Помогает о нем забыть.
— В этом фильме ваш герой пьет?
— Да.
— Это что, вызов?
— Нет, как и все прочее.
— Что значит для вас этот фильм?
— Ничего.
— Ничего?
— Ничего. Может быть, поможет забыть о смерти.
— Может быть?
— Да, то есть не наверняка.
— А о чем вы думаете, когда удается забыть о смерти?
— О том же, что и вы.
— В чем ваша жизненная философия?
— Как можно меньше думать.
— А еще?
— Если этого мало, постарайтесь быть добрыми.
— Как хорошо!
— Доброе и хорошее — не одно и то же.
— Отлично, мистер Чинаски. А что бы вы хотели сказать итальянским зрителям?
— Не кричите так громко. И читайте Селина.

Я пришел к выводу, что актеры — другой породы, чем прочие смертные. У них на все свои соображения. Когда изо дня в день, из года в год притворяешься не тем, кто ты есть, это даром не проходит. Становится трудно быть самим собой. Представьте только, что вы все силы кладете на то, чтобы казаться кем-то другим. А потом — еще кем-то. А потом еще и еще. Поначалу это даже забавно. Но со временем, перебывав в шкуре десятков людей, начинаешь забывать, кто ты сам-то такой, и разучаешься говорить своими словами.

Я любил смотреть драки. Что-то в них напоминало мне писательство. И тут, и там необходимы все те же три вещи — талант, кураж и форма. Только в одном случае форма физическая, а в другом — интеллектуальная, духовная. Нельзя быть писателем каждую минуту жизни. Ты становишься им, садясь за машинку. Когда ты за ней сидишь, остальное уже не так трудно. Самое трудное — заставить себя сесть на этот стул. И это удается не всегда. Ведь у тебя все как у людей — мелкие заботы, большие беды, хвори и невзгоды. И чтобы одолеть всех этих бесов, которые стараются загнать тебя в угол, нужно быть в отличной форме. Вот урок, который я вынес для себя, наблюдая борьбу, скачки, видя, как жокеи преодолевают невезуху, подвохи и ужас перед барьером. Я пишу о жизни — ха-ха! На самом деле я не перестаю восхищаться незаметным мужеством людей, которые вот так живут день за днем. И это придает мне силы."

талант, кураж и форма. определенно.
вот здесь... в этой книге мне уже не нравится. Чувствуется усталость, нет той самой ярости, отчаяния.
хотя... как говорят о многих людях творчества - когда хорошо - писать не получается.
когда у тебя все прекрасно, нет эмоциональных потрясений, нет депрессии - не получается.

@темы: цитаты, рецензии, книги

10:25 

Буковски. Фактотум.

Цитаты:

"– Ты когда-нибудь влюблялся? Любил?
– Любовь – это для настоящих людей.
– Ты вроде бы настоящий.
– Не люблю настоящих людей.
– Не любишь?
– Вообще ненавижу.

Выживает сильнейший. В Америке всегда были люди, которые ищут работу. Годных к употреблению тел здесь хватало всегда. А я хотел стать писателем. Почти все вокруг были писателями. То есть, конечно, писали не все. Кто-то работал зубным врачом, кто-то – автомехаником. Но каждый знал, что при желании он может стать литератором. Наверное, из этих пятидесяти человек, собравшихся в классе, как минимум пятнадцать почитали себя писателями. Почти все люди пользуются словами и умеют записывать их на бумаге, то есть писателем может стать каждый. Но большинство, к счастью, писателями не становятся. Они не становятся даже таксистами. А некоторые – и таких, кстати, немало – не становятся, к несчастью, вообще никем.

– Я спросил его: «Мастер, что мне надо сделать, чтобы созданные мной работы были по-настоящему хороши?»
– Вот прямо так и спросили?
– Прямо так и спросил.
– И что ответил Пикассо?
– Он сказал: «Я ничего не могу посоветовать. Это ваши работы. Вы должны сами найти ответ»."


нельзя, нельзя мне читать Буковски! Только не когда за окном уже зима и скользкий каток вместо тротуаров. Только не тогда, когда сценарии неожиданной и резкой смерти прописываются в голове в несколько раз чаще, чем обычно.
Но все же, все же.
Есть в его книгах что-то настоящее, цепляющее, что-то, пробирающее до костей.
Заставляющее чувствовать.
Вынырнуть.
Вдохнуть.

Жаль, что с хандрой, с хронической депрессией не работает принцип достижения дна. Что если ты его коснулся, остается лишь путь наверх.
Я, мать вашу, на этом эмоциональном дне уже девятый год тусую.



Upd: наверное, это не очень разумное решение - начать читать Тошноту Сартра, ха!

@темы: цитаты, книги

06:08 

Далин - Убить некроманта.

— Тебя очень удобно любить, Дольф. Ты собираешь любовь по крошкам, как золотой песок, — боишься дышать над каждой крупинкой, боишься её потерять так, как, наверное, больше ничего не боишься… Ты так льстишь этим, неописуемо…
— Судя по тому, что пишут в романах, — говорю, — так бывает всегда.
— В романах пишут ложь — разве ты не знаешь?
— Знаю. Но все верят.

@темы: цитаты, книги

08:36 

Чарльз Буковски - Хлеб с ветчиной

Любимый автор.
Он пишет так, как чувствует, по настоящему, с потом и кровью (и прочими, не столь привлекательными жидкостями, выделяемыми телом).
Грубо, реально и до тошноты близко.


"Я всегда чувствовал себя так, будто меня вот-вот начнет тошнить, рвать, и воздух вокруг казался подозрительно тихим и белым.

— Джим, а правда, что твой отец вышиб себе мозги из-за твоей матери?
— Да. Он позвонил по телефону и сказал ей, что держит пистолет у виска. «Если ты не вернешься, я убью себя, — сказал он. — Ты вернешься ко мне?» Мать сказала: «Нет». Прогремел выстрел.
— А что твоя мать сделала?
— Повесила трубку.

Вся моя нелепая жизнь в этом районе состояла из борьбы с паутиной, черными пауками и своим отцом. Меня угнетала эта вечно мрачная атмосфера проклятия. Даже погода казалась оскорбительной и злобной.

Все, к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым. Ничего не интересовало, совершенно.

Нигде нет подлинной жизни, ни в этом местечке, ни в этом городе, во всем этом тоскливом существовании…

— А я сколько тебя вижу, ты всегда пьешь. Это ты так себя защищаешь?
— На сегодня это лучший способ, который я знаю. Без выпивки я бы давно перерезал себе глотку.
— Чушь собачья.
— Если срабатывает, значит не чушь. У проповедников из Першинг-сквера есть Бог. А у меня кровь Бога моего!
Я поднял свой стакан и осушил.

Мне казалось, что я обречен быть убийцей, банковским грабителем, святым, насильником, монахом, отшельником. Мне нужно было какое-нибудь изолированное место, где бы я мог уединиться. Эта помойка вызывала отвращение. Тусклая жизнь нормального, среднего человека хуже, чем смерть. И казалось, что не существует никакой возможной альтернативы. Образование — просто обман. То нехитрое обучение, которое я позволил себе, сделало меня более подозрительным. Кто такие доктора, юристы, ученые? Это люди, которые добровольно лишили себя свободы думать и поступать как личности. Я вернулся в свою лачугу и откупорил бутылку.

— Вашингтон — дерьмо, Беккер.
— А женщины? Брак? Дети?
— Дерьмо.
— Да? Ну хорошо, а ты чего хочешь?
— Спрятаться.
— Бедный ебанатик. Тебе надо еще пива.
— Правильно."

@темы: книги, цитаты

11:06 

Джон Роберт Фаулз - Коллекционер

Вот просто читаю и думаю "какой же гребаный пиздец". Настолько... не знаю, из стиля, из того, какими простыми, обрубленными словами думает главный герой, ты с первых же страниц понимаешь, что с ним что-то сильно не так.
Мурашки по коже.
И конец.
Это окончание.
Мать вашу.
Монстр, не осознающий своей отвратительности.


Прошло дней десять, и наконец все и случилось, знаете, как бывает, когда охотишься за бабочками. Отправляешься в определенное место, знаешь, там водятся редкие экземпляры, ждешь, а их нет и нет, а потом — ты и искать уже перестал — смотришь: да вот она, на цветке прямо перед тобой, как говорится, подали на блюдечке с золотой каемочкой.

Тихонько закрыл обе дверцы. Перекатил ее поближе и уложил на кровать. Моя. Я вдруг ужасно взволновался: смог, добился, чего хотел. Такое дело.

— Кто же похищает людей, чтобы узнать их получше?

Она закрыла книгу и говорит:
— Расскажите мне о себе. Расскажите, что вы делаете в свободное время?
Я — энтомолог. Коллекционирую бабочек.
— Ну конечно же, — говорит. — Вспомнила, в газете об этом писали. А теперь вы включили в свою коллекцию меня.
Я подумал, ей это кажется забавным, и ответил, что, мол, фигурально выражаясь, можно и так сказать.
— Нет, не фигурально, — говорит, — а буквально. Держите меня в этой комнатушке, словно на булавку накололи, приходите любоваться, как на редкий экземпляр.


А половина книги написана от ее лица. Бедная, несчастная девушка. Сильная, наивная, юная.
Аплодирую стоя.

На днях забавно получилось. Слушали пластинки, джаз. Говорю Калибану, какая музыка. Сечете? А он отвечает:
— Иногда, в саду. У меня и секатор хороший есть.
А я сказала, Господи, ну как можно было так невероятно отстать от жизни! А он протянул:
— Вот вы в каком смысле.
Словно дождь, бесконечный, серый, мрачный. Размывающий краски.

И я вдруг осознала, как печальна жизнь, которую он ведет. Как и сестра его, и тетка, эти жалкие, несчастные люди. И их родственники в Австралии. Почувствовала тяжкую, тупую, всепоглощающую безнадежность такой жизни. Словно люди на рисунках Генри Мура, в темных туннелях метро, во время немецкой бомбежки. Им не надо видеть; чувствовать; танцевать; рисовать; плакать, слушая музыку; ощущать мир вокруг и западный ветер… им не дано быть в истинном смысле этого слова.
Всего три слова. Я люблю вас. Они прозвучали так безнадежно. Будто он сказал: «Я болен раком». Вот и вся его сказка.

Но сейчас я думаю и чувствую именно так. Что я принадлежу к некоей группе людей, призванной противостоять толпе. Я не знаю, сколько их и кто составляет эту группу, люди известные, ушедшие и живые, те, кто сражался за истинное, творил и создавал, писал настоящие картины; и никому, кроме меня, не известные, неспособные лгать, стремящиеся жить не праздно, быть гуманными и интеллигентными людьми. Да, именно так, как Ч.В., несмотря на его недостатки. Его недостаток.

Если бы поместить у него на виду умирающего от голода ребенка и накормить и сделать так, чтобы ребенок здоровел и рос у него на глазах, уверена, он не пожалел бы на это денег. Но все, что за пределами привычного быта, где он не может сразу получить то, за что заплачено, кажется ему подозрительным. Он не верит, что может существовать иной мир, помимо того, в котором он существует, который видит воочию. По-настоящему это он — заключенный. Заключенный в своем собственном отвратительно узеньком сегодняшнем мирке.

Он даже сказал, что любит меня. А я ответила, вы любите не меня, а свою любовь. Это не любовь, это эгоизм. Вы думаете вовсе не обо мне, а о том, что вы ко мне чувствуете.

@темы: книги, цитаты

05:04 

темная башня

— Кушать сейчас будет подано, хозяин, — говорит Эдди. — Выбирайте: филе из ползучего гада клешнистого или филе из клешнистого гада ползучего. Что вам больше понравится, хозяин.
— Я тебя не понимаю, — отвечает стрелок.
— Все ты понимаешь, у тебя просто нет чувства юмора. Куда оно делось?
— Отстрелили, наверное, где-нибудь на войне.

«Я целюсь не рукой; та, которая целится рукой, забыла лицо своего отца.
Я целюсь глазом.
Я стреляю не рукой; та, которая стреляет рукой, забыла лицо своего отца.
Я стреляю рассудком.
Я убиваю не выстрелом из револьвера; та, которая убивает выстрелом, забыла лицо своего отца.
Я убиваю сердцем»

@темы: цитаты, книги

11:04 

Диана Сеттерфилд. Тринадцатая сказка.

Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.



прочла за три дня, черт возьми.
есть книги, в которые ныряешь с головой, от которых физически тяжело оторваться, которые оставляют шрамы где-то внутри (навсегда - Q на ладони).
Книга-детектив, книга-призрак, книга-сказка.
Всё это - Тринадцатая, последняя сказка.
Даже сказать больше ничего не могу.
I'm speechless.

@темы: книги, цитаты

05:09 

Нил Гейман. Американские боги

Тень подумал, что многое можно сказать в пользу того, чтобы держать все в себе. Если делать это достаточно долго или поглубже загнать боль внутрь, рано или поздно вообще перестанешь что-либо чувствовать.

– Думаю, есть кое-что в нашем браке, что еще придется улаживать.
– Милая, – сказал он, – ты мертва.
– Это, по всей видимости, одна из проблем. – Она помедлила. – О'кей. Я сейчас уйду. Так будет лучше.

– Ты человек? – спросил Тень. – Только честно-пречестно, рожденный мужчиной и женщиной, живой и дышащий человек?

– Я по тебе скучаю, – признался он.
– Я здесь.
– Вот когда я больше всего по тебе скучаю. Когда ты здесь. Когда тебя нет, когда ты просто призрак из прошлого или сон об иной жизни, все как-то проще.

Когда ты умрешь, ты упадешь в небо и станешь звездой, чтобы вести нас, как ведешь нас при жизни.

Может быть, дом – это то, что случается с местом по прошествии времени? Или то, что само в конце концов найдется, если просто достаточно долго идти, ждать и хотеть?

@темы: цитаты, книги

11:42 

цепануло

В цветном разноголосом хороводе,
В мелькании различий и примет
Есть люди, от которых свет исходит,
И люди, поглощающие свет.

игорь губерман

@темы: цитаты

06:23 

Бен Ааронович - Луна над Сохо

Расследование убийства начинается с жертвы — поскольку на этой стадии мы только жертвой и располагаем. Наука, изучающая потерпевших, носит название «виктимология»: ведь что угодно будет звучать солиднее, стоит только присобачить «логию» в конце. Чтобы удостовериться, что вы в своем расследовании выяснили все по жертве досконально, полиция разработала следующую (абсолютно бессмысленную) кодировку: 4К + 1Г + 1П. А именно: Кто убит? Когда? Как? Кем? Где? И — Почему?

— Это сделал я, — ответил Найтингейл. — В госпитале нас заставляли чем-то заниматься в свободное время. Я выбрал резьбу по дереву. Почему — не стал объяснять врачам.
— А почему не стали?
Мы свернули в один из коммуникационных переходов.
— Врачи и без того были обеспокоены моим угнетенным состоянием.
— Но почему вы вырезали эти имена?
— Ну, кто-то же должен был это сделать, — сказал он. — И, насколько я понимаю, только я был в силах. И потом, у меня была глупая надежда, что мне от этого станет легче.
— Стало?
— Нет, — ответил наставник.

***

Вот последняя цитата почему-то меня до боли зацепила.
ты ищешь исцеления, лекарство от тянущего, сосущего чувства внутри, мечешься в разные стороны.
"у меня была глупая надежда, что мне от этого станет легче."
просто нужно найти причину дожить до завтрашнего дня.
еще одну, чтобы дотянуть до послезавтра.
до конца недели.
до конца года.

и тогда станет легче.
возможно.
мне стало, по крайней мере.

@темы: книги, цитаты

10:27 

Бодлер - Парижский сплин

Есть женщины, которые вызывают желание покорить их и наслаждаться ими; но что до нее, я лишь хотел бы медленно умирать под ее взглядом.

Я с легким сердцем вниз бросаю взгляд,
На город, что во плоть свою облек
Приют, тюрьму, бордель, чистилище и ад,
Где пышным цветом распускается порок.
Ты знаешь, Сатана, тоски моей патрон,
Что не сочувствья зов меня туда увлек,
Но как развратник, что в развратницу влюблен,
Спешу в объятия чудовищной блудницы,
Чьим адским шармом вновь я привлечен.
И в час, когда погружена столица
В холодный, мрачный предрассветный сон
Или в закатных красках золотится, —
Мне дорог этот дьявольский притон!
Среди воров, блудниц смогу я насладиться
Блаженствами, каких профан лишен.

@темы: цитаты, книги

09:41 

Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2.

– Давай только не будем делать вид, что у нас все в порядке, – говорит Веня.
– Давай не будем.

Мир, в котором мы живем – удивительное место; всякий человек – не просто прямоходящий примат, а усталое и разочарованное, но все еще могущественное божество; каждый город – священный лабиринт; докучливые условности в любое мгновение могут стать всего лишь правилами игры, трудной и опасной, но чертовски увлекательной, да?

– А если так, то возможно все. Вообще все. И нужно иметь в виду, что любая, самая нелепая возможность однажды окажется единственной правдой.
– Не вижу логики.
– А ее и нет. Вернее, есть, просто иная какая-то.
– Нелинейная?
– Ага.

– И как тебе нравится быть живым? – вдруг спросил андрогин, не оборачиваясь ко мне и не снимая наушники. Очевидно, вопрос был риторическим. Ответа от меня никто не ждал. Но я все же ответил: надо же с чего-то начинать разговор.
– Мне очень нравится быть живым, – говорю. – Думаю, в ближайшие годы это станет моим основным занятием. Очень уж увлекательно.
Я-то хотел вложить в свое заявление максимальную дозу сарказма, но оно прозвучало на удивление серьезно. Этакая декларация о намерениях. Внимайте и трепещите.

@темы: цитаты, книги

05:53 

Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 1.

"– Понимаешь, какое дело, – печально говорит Ада, – если бы ты не свалился мне на голову, я бы никогда не узнала, что каждому выпадает шанс наяву прогуляться по лабиринтам собственных снов. Ты словно бы дал мне ключ от двери, ведущей в лучшую из моих комнат. Комната-то моя собственная, а ключ от нее почему-то был у тебя. И знаешь что? Думается мне, ты просто создан для того, чтобы раздавать такие ключи посторонним людям. Выпускать птиц из клеток, распахивать заколоченные окна, взламывать потайные двери, и все в таком роде. Но ты никогда не сможешь сделать это для себя самого. Когда-нибудь ты так и умрешь, сжимая в руках связки чужих ключей… И это глупо, по-моему. Но так уж ты устроен."

"– Да так, ничего особенного. Просто время начинает идти очень быстро, знаешь ли. Не успеешь проснуться, а за окном уже вечер; закончишь пережевывать обед, а уже спать пора… И множество мелких, но обременительных – не дел даже, делишек. И еще больше способов от них отдохнуть – общий корень со словом «дóхнуть», тебя это не настораживает?
– Передергиваете, – возражаю. Но он меня, кажется, не слышит. Увлекся.
– А потом вдруг наступает старость – можно сказать, ни с того, ни с сего. Ничего особенного, конечно, все идет по плану, но тебе покажется, что впереди – не целая жизнь, а всего один короткий, хлопотный день. И ощущение это будет, в сущности, очень верным.
– Я никогда не стану старым, – говорю упрямо. Губы дрожат, но голос я обуздал. – И жизнь моя не будет похожа на один хлопотный день. Так не будет, потому что я с детства решил: так не будет. И все.
– А как будет-то? – доброжелательно интересуется мой попутчик. – Это ты уже решил?"

Вот за это я Фрая ненавижу и обожаю одновременно, за иллюзию того, что чудо может случиться с тобой в любой момент.
Что чудеса есть.
Что есть надежда.

Не обращайте внимания, это просто зимняя хандра.

@темы: цитаты, книги

10:15 

Бен Ааронович - Реки Лондона

Цитаты

Типичное городское фэнтези - плохие парни, хорошие парни, ученичество, становление героя. Даже типичное невезение ГГ с женским полом присутствует.
Написано хорошо, качественно.
Ну, больше то и нечего сказать.

@темы: книги, рецензии, цитаты

17:09 

Д. Макмахорн - Люди зимы, Паланик - Кто все расскажет. Прибытие

Люди зимы:

когда снег становится водой, он помнит, как был снегом?

Она представила, как они лежат в снегу, передавая друг другу косяк или бутылку, и, глядя в ненастное ночное небо, воображают, будто настала ядерная зима, а они — последние уцелевшие люди. Или что они — заблудившиеся в космосе путешественники, и вокруг нет ничего, кроме сыплющихся бесконечным потоком ледяных осколков далеких звезд.

«Скажи, ты видел сны пока… пока был мертвым?» — спросит она у сына, и он ответит: «Конечно. Ведь смерть — это только один большой сон».
****

С цитатами закончили. Это очень интересная книга о любви. Не о любви мужчины к женщине, а о любви матери. Этой беззаветной, чистой любовью пронизано все. Все, что делала Сара, чей дневник (1908 года) стал катализатором всех событий, что начали стремительно развиваться ближе к концу, она делала во имя своей дочери.

Кстати, несмотря на то, что из 1908 года нас переносят в настоящее, не чувствуется рытвин в стиле повествования. Все очень легко и плавно.

Хороший пример того, как писать из прошлого. Нужно применить эти фишки в Джоне Доу.

***
Теперь поговорим о Паланике?
Люблю я его, нежной и пылкой любовью. Книгу прочла дня за 3, наверное. Интересная история, рассказанная от лица женщины-"служанки", которая ухаживает за стареющей звездой экранов. Наша главная героиня умна и талантлива, но, увы и ах, некрасива, в отличие от своей протеже. Ее мисс Кэти же - прекрасна и обворожительна, но тупа, как пробка.

Паланик прекрасно написал от лица этой женщины. Если человек талантлив, то он может хорошо писать и от лица желчной старухи :D

***
О фильмах.
Прибытие.
нууу... я пошла с подругой. а она связана с изобразительным искусством. и она очень хорошо подмечала все склейки, плохую операторскую работу и грубый... нет, не грубый... rough... недоработанный сценарий.
Мне, в общем-то, понравилось.
На один раз.
Скажем так, это Интерстеллар без денег.
Воооот.
А музыка там не в тему.

Любой ценой - это тоже фильм, до которого, я, наконец-таки, добралась.
Я нежно люблю техасскую, ковбойскую атмосферу в фильмах - пыль, песок, пистолеты, суровые мужчины в ковбойских шляпах. Весь сюжет был пронизан обреченностью той самой лягушки, что пытается взбить масло из молока.
Я могу много говорить о пейзаже, о красивых минорных нотах, когда они ехали по дороге (еще одно любимое мной - дорога, машина, музыка, и больше ничего), о том, что это напомнило мне моего любимого Проповедника, но...
В общем, если вы любите Техас, смотрите.

@темы: что позырить, цитаты, рецензии, книги

09:43 

Ли Чайлд. Серия о Джеке Ричере. Этаж смерти.

У меня такое ощущение, будто я попробовал делать так, как положено, но из этого ни черта не вышло. А теперь я буду делать так, как хочу сам.

@темы: книги, цитаты

05:35 

Джим Батчер. Маленькое одолжение

Весь мир — песок, а люди в нем страусы.

@темы: цитаты, книги

11:29 

Джим Батчер. Белая ночь.

— Падаван, — произнес я. — Я удваиваю твой оклад.
— Вы же мне не платите, Гарри.
— Тогда утраиваю.

@темы: цитаты

05:56 

Джим Батчер. Досье Дрездена. Луна светит безумцам. Могила в подарок.

Когда Тера садилась в автомобиль, мне удалось получше ее рассмотреть. Высокая, гибкая, тонкая, точно клинок. Сильные руки, длинные пальцы, которые можно было бы назвать красивыми, если бы не шрамы и рубцы, покрывавшие кисти. Цепкий взгляд янтарных глаз непрерывно шарил вокруг — не потому что она боялась или нервничала. Дело не в избытке эмоций. Просто она хладнокровно изучала местность. Да, выдержки этой дамочке не занимать — спокойна, как айсберг, а ведь кровоподтек на лбу, куда пришелся удар разрушающего жезла, должно быть, чертовски болит. Сколько прошло? Ночь… нет, две. Одну-то я провалялся в гостинице.

Мы лежали рядом, слушая, как постепенно стихает перестук сердец. Потом она поднялась:
— Не уверена, хочу ли я любить тебя, Гарри, и не уверена, смогу ли без этого жить.
Я открыл глаза.
— Никогда. Слышишь? Никогда я не желал тебе плохого. Просто я не всегда знаю, что хорошо.
— Зато мне известно, как сделать, чтобы стало хорошо, — с поцелуем ответила Сьюзен. Потом накрыла мой лоб ладонью и с состраданием заглянула в лицо. — Ты видишь слишком много зла. Не забывай, на свете случаются и приятные моменты.

Как не хочется никуда тащиться. Остаться бы. Здесь тепло, чисто. Здесь никто не умирает. Здесь нет крови, не слышно рычания. И, что характерно, никто не лезет из кожи вон, чтобы меня прикончить.


Могила в подарок:

– Ради одной души. Ради той, которую я люблю. Ради даже одной жизни, – я послал энергию в жезл, и конец его засиял ярким белым светом. – На мой взгляд, это единственное, ради чего можно идти на войну.

– На что это похоже – быть чародеем? – спросила она.
Я пожал плечами.
– По большей части это все равно, что чинить ремешки от часов. Чертовски трудно, и спроса никакого. А в остальное время…
Во мне снова начинали клубиться эмоции, угрожавшие выйти из-под контроля. Мерил терпеливо ждала.
– А в остальное время, – продолжал я, – это страшно как черт-те что. Ты начинаешь видеть всяких тварей в темноте, и только теперь до тебя доходит, что слова «неведение – благо» – не просто пустой звук. И еще, это… – я сжал кулаки, – это так, черт возьми, досадно… Ты видишь, как страдают люди. Невинные. Друзья. Я пытаюсь вмешаться, но чаще всего не понимаю, что, черт подери, происходит, пока кто-то уже не погиб. И что бы я ни делал – мне не удается помочь этим несчастным.

@темы: цитаты

ChalkOutline

главная