someonewithoutsoul
Прочла три рассказа из сборника Р. Л. Стайна "Ужастики". Прям в детство окунулась))
Начала читать "Корабельные новости" Энни Пру. Пока что нравится.
Похоже на скандинавские или шведские сериалы о детективах. Холодные скалы, море, суровый край.
Конечно, мне вся эта эстетика не нравится, сама живу, блин, в суровом краю, где от колючего, ледяного тумана слипаются легкие. Хм. Может написать про это?ъ\

Цитаты (язык просто чудо, хочу в оригинале прочитать):

И они снова пожали руки, сотрясая воздух так, будто поднимали воду из глубокого колодца.

Он говорил: «Кто знает?», потому что на самом деле никто ничего не знал. Этим он хотел сказать, что могло произойти все что угодно.
Монета, вращающаяся на кромке, может упасть в любую сторону.

Из своего арендованного трейлера, с грязным бельем и пустыми банками из-под равиоли, он шагнул прямо в эту болезненную любовь. На его сердце появился и остался навсегда выколотый шрам в форме имени Петал.
Потом был месяц неистового счастья. И шесть лет сплошных мучений.

Когда мы понимаем, что у нас нет выбора, то как-то справляемся, даже с самыми тяжелыми испытаниями.

...Ты когда-нибудь был в море во время шторма. Куойл?
— Нет, — сказал Куойл. — И не хочу.
— Он никогда тебя не покидает. После него ты никогда не сможешь слушать ветер, не вспоминая воя сирены, брызг воды, гребней волн, превратившихся в пену, скрипа и скрежета бедного корабля. Это само по себе уже плохо, в любое время, но когда это происходит в разгар зимы, при страшном морозе, обледеневших поручнях и всей оснастке, — пиши пропало. И лед растет до тех пор, пока его вес не оказывается слишком большим. Так вот. Снег тогда валил так густо, что за окном не было видно ничего, кроме белой метели. Даже улицы. Стены домов с северо-запада покрылись тридцатисантиметровым слоем снега, твердого, как сталь.

Куойл вернулся к своему столу. Ему было легко и жарко. Натбим сжал руки над головой и потряс ими. Его трубка криво свисала с уголка губ. Куойл заправил чистый лист в пишущую машинку, но не стал ничего печатать. Ему было тридцать шесть лет, и сегодня вечером ему впервые сказали, что он сделал что-то правильно.
Туман за окном был похож на молоко.

Билли прищурился.
— Утром в субботу, — сказал он Куойлу.
Его глаза были похожи на голубые осколки неба. Облака над их головами становились все тяжелее, превращаясь в четкие спирали, похожие на отметины, которые прилив оставляет на песке.
Билли и Натбим ушли, а Куойл задержался и еще немного постоял на потрескавшейся дороге. Длинная линия горизонта и беспокойное, подвижное море были похожи на двери, которые то распахивались, то закрывались снова.

Зал был набит битком. Все нарядились в лучшую одежду: старики были в пахнущих камфарой черных пиджаках, поджимавших их под мышками, женщины — в шелках и тонкой шерсти. Бежевый, киноварь, алый, бронзовый, оранжевый и красный. Итальянские туфли. Завитые локоны, взбитые и залитые лаком до пластмассового состояния. Помада. Красные круги румян. Выбритые скулы у мужчин. Галстуки в цветовой гамме подарочной упаковки. Дети в ярко-розовых и кремовых нарядах. Ароматы надушенных тел, гул голосов, как жужжание над цветочным лугом.

— Подожди минутку, — сказала она и выбежала на кухню. Он услышал хлопок дверцы холодильника. Она вернулась, держа руки за спиной. — У меня не было возможности купить тебе подарок, — сказала она и вытянула перед собой обе руки со сжатыми пальцами. Потом она их разжала. В каждой руке она держала по коричневому яйцу. Он взял их у нее. Они были холодными на ощупь. Тогда этот подарок показался ему милым, заботливым жестом. Она сделала ему подарок. Пусть яйца, это уже было не важно. Главное, что они были переданы ему из ее рук. Подарок для него. Его не смущало, что он сам купил их за день до этого. Он тешил себя фантазией, что она поняла его, что для того, чтобы понять, что важен не сам подарок, а протянутые вперед руки, сам факт дарения, надо любить человека, которого одариваешь.

@темы: книги, top BBC