11:08 

Такой сложный выбор! Что из этого вставить в рассказ?

someonewithoutsoul
Вариант 1:

Он был наречен при третьем рождении Джоном Доу. Пусть обряд и не был завершен правильно, пусть ему пришлось самому учиться осознавать себя в другом мире, он был благодарен.
Потому что третьего рождения у солдат Экка не бывает.
Даже второе достается редким везунчикам.


Когда он явился в мир первый раз, как и все простые люди, из утробы матери, окровавленный и голый, маленький орущий комок, ему дали имя его отца, которое досталось ему от его отца. А тому оно досталось от его отца. И так далее, и так далее, и вовеки веков.
Воспоминания о семье почти что стерлись из памяти, как буквы со страницы древней книги. Всё, что он помнил, накладывалось друг на друга разрозненными картинками.
Руки его матери, красные от стирки одежды в реке.
Лица его сестер, рябые и курносые. Они не были красивы.
Он помнил, как пьяный отец цедил что-то злое, держа самую старшую дочь за подбородок. Что-то вроде «вот же уродилась, тварь». Что-то вроде «была бы хоть чуть симпатична, продали бы в бордель, выбились бы в люди».
Что-то вроде «ты, Курай, единственная надежда».
Именно тогда он стал солдатом.
Экк-Кураем.
Убийцей.
Проклятым.
Второрожденным.

****
Джон поднял воротник куртки в тщетной попытке защититься от холодного, промозглого ветра. Подошел к таксофону, сунул в монетку в щель. Набрал номер.
- Привет, родная. Давай позавтракаем вместе? Буду ждать в нашем месте. Целую.
Потом он направился домой.
Там, в три часа ночи, он обнаружил своего пса, Грызуна-восемь, лежащим на подстилке. Часто дышащим. Умирающим.
Джон схватил Грызуна в охапку и помчался вниз по темной, мокрой улице. В ближайшую круглосуточную ветеринарную клинику. Мужчина клял себя, костерил, на чем свет стоит, идиота Билли, идиотских копов и весь свет.
И ветеринар сказал ему:
- Мне очень жаль.

Вариант 2:


Давным-давно я слышал историю об одном человеке. Этого человека нашли в лесу, полуживого, истекающего кровью, раздетого. Он утверждал, что он — воин, проигравший битву с магом. Его поместили в сумасшедший дом. На пять лет. Ему дали имя. Ему говорили, что с ним случилось что-то настолько ужасное, что его мозг не смог это воспринять и выдумал красивую историю о другом мире, с магией и рыцарями. С прекрасными принцессами и богами, сошедшими на землю. Он поверил в это. Поверил в то, что все воспоминания, которые у него были — фикция. Лет через десять он начал подмечать странности. Он не старел. Ему пришлось переехать. Сменить имя, устроиться на другую работу. Лишь через двадцать пять лет он смог понять, что всё то, в чем его так старательно разубеждали в психушке, то, что он помнил о себе, является правдой.
С тех пор прошло больше ста лет.

Этим человеком был я.
С самого детства я знал, что я - единственная надежда отца выбиться в люди. Я был силен, не боялся работы и даже немного умел читать (выучил жрец храма при деревне). Так что в тринадцать я прибился к одному из наемников лорда, спросил, не нужен ли ему оружейник.
Как оказалось, нужен. Экк-Кэран оказался хорошим человеком и, честно говоря, отцом он мне оказался бОльшим, чем мой родной. Он научил меня драться, сражаться на мечах, заботиться об оружии, в общем, всему тому, что нужно хорошему воину. Через три года Кэран поговорил с командиром отряда и меня посвятили в воины.
То было хорошее время. Лорд больше времени проводил в королевском дворе, надеясь на благосклонность принцессы или какой-нибудь из вдовствующих герцогинь обратит на него взор. С собой в сопровождение он брал самых статных воинов, чтобы не осрамиться перед дворянами. Мне было весьма лестно, что Кэран посоветовал меня. И так началась моя столичная жизнь. Пьянки, девушки, драки. Вступление в воинское братство. В восемнадцать лет я умер - нелепо и глупо, перепив скверного, затеял драку, упал головой на угол стола в кабаке. Меня возродил Экковский алхимик.
Так я стал второрожденным. Ха-ха-ха. Этим званием обычно щеголяют воины, побывавшие на поле боя, я же старался об этом лишний раз не упоминать.
Пить с тех пор я стал меньше. Первое время вообще не мог смотреть на вино, потом... попустило. Лучше бы не... Глупый был. Молодой. Кровь дурная, голова пустая, что сказать?
не знаю, что меня хранило, Боги или Луна, но в тот день они закрыли свои глаза.
Мне тогда уже двадцатый год шел. Помню, тогда осень стояла такая, особенная. Воздух стоял стылый, деревья опадали золотой листвой. Город больше всего был похож на хрустальный бокал, такой же прозрачный и холодный. мы сопровождали лорда обратно в имение.
Тогда Кэран впервые показал мне бутылку из темного стекла, маленькую, с ладонь величиной. Сказал, что там драконья кровь.
Я ему не поверил. Дурак.
На деревню тогда напал лорд, владелец соседних нескольких деревень, которые он приватизировал подобным способом. Плохо тогда было. Наемников у того лорда было больше. Сошлись мы на лугу за деревней.
Боги.
Сколько людей тогда погибло.
Кэрана ранили. Как я не уследил? отдался жару схватки, до сих пор помню: красное марево перед глазами, блик от меча, противник, такой же, как я, юнец в кольчуге, только на руке повязка другого цвета. Наставник мой тогда протянул мне бутылочку, сказал выпить.
Я выпил.
Дальше ничего не помню.
Судя по всему, я покрошил всех.

вариант 3:

- Я не демон, Луноликая, - шептал он, стоя на коленях. - Ты слышишь, Богиня?
Доспехи были забрызганы чем-то, похожим на черную тушь. При мертвом, неверном свете Луны, он молился всем богам, всем святым, уверяя, что он был вынужден, что не хотел. Закрывал глаза, чтобы не смотреть на горы трупов.
На сотни шагов вокруг не было ни одного живого. Только он. Только Луна. Его глаза постепенно приобретали нормальный цвет, и вместе с запахами крови, пота и страха, приходило понимание того, что теперь придется менять свою жизнь.
Экк-Курай вновь стал просто Кураем. Сыном своего отца, безродным солдатом.
Словно убранная приставка могла изменить тот факт, что он голыми руками убил стольких… Словно побег мог отменить испитую им кровь дракона.
Словно он мог что-то исправить.

Курай помнил, как проезжал тогда по главной дороге своей деревни. Приземистые, грязные домишки, окруженные такими же людьми.
Работать на лорда.
Собирать урожай.
Доить коров.
Вот был их удел.
Курай не увидел в тот день своих родных.
Много позже он не раз сожалел, что не успел, не узнал судьбу матери.

Но тогда… тогда он проехал по своей родной деревне, поражаясь тому, что вышел отсюда. Стыдясь этого. Боясь этого.
Он закрыл лицо забралом, выпрямил спину и пустил лошадь трусцой.
Курай направлялся в город. Курай стал вольным наемником. Вот что приходится делать, когда убиваешь своего командира в припадке черной, драконьей ярости.

Так начался его путь, как наемника. Наверное. Луноликая приглядывала за ним, потому что сразу же по приезду в город, боги, Курай и не вспомнит его имени, он заглянул в таверну и там наткнулся на барона, которому требовались охранники для каравана.


@темы: записки автора

URL
   

ChalkOutline

главная